Грамматический очерк чукотского языка

Морфофонология

Сингармонизм
Как и иные чукотско-корякские языки чукотскому свойственен сингармонизм особого типа. В отличие от соседних юкагриских языков, в пределах одной словоформы могут быть не гласные одного ряда, а гласные одного подъёма. однако в то же время сингармонизм словоформы зависит не от состава гласных корня, а от так называемых "сильных" морфем – если в слове есть "сильная" морфема, она приводит к изменению вокализма. "Сильные" и противоположные им "слабые" морфемы могут состоять из одного согласного, всё равно вызывая изменения в сингармонизме.
Эта система является отражением прачукотско-камчатского состояния и в Северо-Восточной Евразии больше не известна, её ближайший аналог – сингармонизм языка не-персе в Северной Америке.

Серии чукотского сингармонизма:
I –   i, e, u ("слабая" серия)
II — e, a, o ("сильная" серия). 
При этом фонема /ə/ является отражением двух морфофонем – "слабой" //ə// и "сильной" //ə̣//.

Правила сингармонизма распространяются как на минимальнаю словоформу – грамматичную единицу, так и на более крупные образования – инкорпорационные коплексы. При основосложении (напр., корень прилагательного перед корнем существительного) и при инкорпорации (напр., корень существительного-объекта внутри словоформы глагола) появление в словоформе хотя бы одной "сильной" морфемы вызывает замену всех "слабых" гласных инкорпорационного комплекса "сильными" гласными.

Правила ассимиляции согласных на морфемном шве
Консонантизму чукотского присущи процессы ассимиляции и диссимиляции. Ассимиляция является регрессивной и делится на два типа: полная и частичная, ср. //p-n// > /mn/ и //p-m// > /mm/; частичная ассимиляция более продуктивна. Этому процессу подвергаются согласные //p// и //t//, уподобляющиеся, как правило, последующему сонорному; согласные //ɹ// и //č// ассимилируются по способу образования, //ŋ// — по месту образования, //k// и //q// — по фонации (уподобляются сонорным) и месту образования, //ɣ// — по месту и способу.

Диссимиляция также происходит регрессивно, и ей подвергаются //ɬ//, //č//, //ɹ//, //ŋ// по способу образования, //j// — по месту, //w// и //ɣ// — одновременно по месту и способу образования.

Аблаут согласных

Как и в других чукотско-корякских языках в чукотском есть особое черодание согласных корня, имеющие синхронно довольно неясное грамматическое значение. Если в праязыке было два типа чередований: *l–*č, *ʎ–č; то в современном чукотском из-за фонетических изменений они слились в одно ɬ–č. Морфемы с этим чередованием и грамматические формы, в которых оно имеет место, определяются через словарную информацию.
Такие чередования отсутствуют в соседних языковых семьях, включая ближайшую эскимосскую, но присутствуют в таких языках Северной Америки, как алгские (анг. Algic).

Сведения о грамматических категориях и выражающих их морфемах

Чукотский язык – агглютинирующий с преобладанием аффиксации. В качестве примера можно привести префиксы ɬɣi- and teŋ- со значением усиления, meɬ-/meč- с семантикой аппроксимации, а среди суффиксов — посессив -in(e)-, диминутив -qej, аугментативы -jŋ и -čɣ-.

В чукотском языке возможна инкорпорация. В частности, инкорпорирование определяемым существительным основы определяющего его существительного по сути выражает признак предмета. Инкорпорация отличается от модификации существительного с точки зрения прагматики: второе помогает выразить фокус на именной группе, инкорпорация, в свою очередь, не выделяет важность ИГ для последующего дискурса.

Глагольная инкорпорация подразумевает “внедрение” основы существительного в глагол, что приводит к изменению валентностей (подробнее об этом см. раздел “Синтаксис”). Как и в случае с именами, в глагол обычно инкорпорируются участники, которые не имеют особой значимости с точки зрения дискурса.

Морфологически существительные маркируются падежом, числом и лицом, хотя обычно маркирование числа и лица проявляется лишь в абсолютиве. Падежное маркирование в свою очередь регулярно, и падежи разделяются на грамматические и семантические:

Имена делятся на два класса: с высокой и нейтральной степенью одушевлённости. Подкласс имён с высокой одушевлённостью включает в себя личные имена (в том числе имена животных), термины родства, используемые в качестве обращения, и указательные местоимения, используемые с высокой степенью одушевлённости. Морфологически они отличаются от существительных с нейтральной одушевлённостью такими чертами, как маркирование множественного числа во всех падежах, кроме экватива (“нейтральные” имена маркируют падеж только в абсолютиве) и особый показатель единственного числа -ne, который объединяет эргативный/инструментальный, локативный и (иногда) дательный/аблативный падежи, и который используется вместе с другими падежными суффиксами.

В чукотском языке выделяется два типа спряжения, которые разграничивают транзитивные и нетранзитивные глаголы. На транзитивных глаголах выражаются показатели субъекта и объекта, на нетранзитивных — лишь субъекта. Также в чукотском существуют лабильные глаголы, 
например, tə-weqetəɹkən ‘шагаю’ (1SG-шагать) и tə-weqetəɹkən-et ‘перешагиваю (их)’ (1SG-шагать-3PL).

В общей сложности на чукотских глаголах могут маркироваться число, лицо, время, аспект, наклонение. Категория времени делится на прошедшее, настоящее и будущее. Настоящее время маркируется суффиксом -ɹkə, будущее — префиксом ɹe-/ɹа-; прошедшее время показателей не имеет. Аспект главным образом разделяется на нейтральный (немаркируемый) и прогрессивный. Последний имеет показатели -ɹkə/-ɹkəni/-ɹkən(-e) и -ččə/-ččəni/-ččən(-e) в мужском и женском диалектах соответственно.

Распространены аналитические глагольные конструкции. Они состоят из вспомогательного глагола и неизменяемой лексической вершины — адвербиальной формы, образованной от глагола или коллективных классов. Существует также очень маленький класс неизменяемых непроизводных глагольных основ, функционирующие только как вершины аналитических глаголов, например, ɬəɣi ‘знать’.

В аналитических конструкциях вспомогательные глаголы маркируют время, аспект, наклонение и переходность.

Говоря о прилагательных, необходимо разделять грамматический класс и класс основ прилагательных. Адъективные основы являются лексическими вершинами адъективных слов — так называемых “свободных прилагательных”, но также имеют другие функции. Грамматический класс прилагательных ограничен такими функциями, как обозначение хабитуального аспекта предикатов и атрибутивов в абсолютиве.

Свободные прилагательные согласуются с подлежащим по числу и лицу, аналогично непереходным глаголам в форме хабитуалиса. Однако, если необходимо использовать другое время, основа прилагательного превращается в адвербиальную вершину аналитического глагола. Адъективные основы, функционирующие как атрибутивы, часто инкорпорируются в вершинное слово в абсолютиве и всегда в любом другом падеже.

Хотя формально свободные прилагательные идентичны непереходным глаголам в хабитуалисе, существуют критерии, показывающие, что прилагательные не являются непереходными глаголами:

• свободные прилагательные не могут иметь любые другие показатели времени, аспекта и наклонения (например, перфекта), в отличие от интранзитивных глаголов;
• деривационные аффиксы добавляются снаружи прилагательного, образуя циркумфикс, а в случае с глаголами они прибавляются напрямую к основе.

Закрытый класс числительных основан на двадцатеричной системе счисления, которая позволяет обозначать числа до 419 (20 умножить на 20, плюс 19). Эта система счисления плохо понимаема современными носителями языка, из-за чего они склонны использовать десятеричный счёт русского типа даже при разговоре на чукотском (что частотно с двадцатеричной системой в недоминантном языке: аналогичное происходит с бретонским и валлийским). Некоторыми носителями было высказано предположение, что счёт свыше 20 всегда был “мистическим” знанием для большинства людей, выходящим за рамки их математико-лингвистической компетенции.